365удп - 10


 

Выполнялось поверх фоновой картинки примерно 13 Calibri.

***

«Как маленький красный служебный вагон, белка-экдизиаст под майонезом, ползущая строго на самый ВЕРХ по поднятым парусам, должна упереться в 1938 год — её двухлетие существования в форме поздравительной открытки.» От таких текстов создавалось впечатление, что автор — наркоман со стажем. Оно усиливалось, когда он начинал бормотать  под нос: «Я знаю, что я могу выполнить эти @%*#ые задания». СПРАВА от него  дымилась кружка свежезаваренного напитка. Он уже не помнил, что именно заварил, но пахло оно интригующе. Кухня уже давно напоминала рабочее место ведьмы, забитое до краев баночками и пучками сухих трав. СЛЕВА дремал соседский кот, развалившись поперек стола. Он приходил когда вздуамется. Писатель подозревал, что зверь посещал его в минуты, когда тому было особенно невыносимо находиться на одной территории с привозимыми на дачу детьми. Возможно, у кота даже были свои представления о благодарности. Иногда он оставлял на пороге дома подношения — растерзанных грызунов. Сопрано Даниэль де НИЗ   заполняло комнату. Он сделал глубокий вдох. Бред. Не бывает маленьких вагонов, они все стандартные. Служебный вагон это вообще ж\д вариант дома на колесах. Дома не думают. И ничего не могут. Это прицеп, а не локомотив. Конец.

***

P.S. Я еще подумаю над историей, т.к. стравил яд до того, как глянул точнее что же это за вагон такой. Как и предыдущее задание оно не совсем честное, если сравнивать с англоязычным вариантом. Структура языка позволяет более гибко играть словами UP, LEFT, RIGHT, DOWN (которое ВНИЗ, а не НИЗ), делая upside down, left the room, right way, slow down… Нет, я принципиально не хочу историю «паровозика, который смог». И представляю пяток вариантов, но они пока слабо интересны. Может быть, когда буду переписывать все по второму кругу я воспользуюсь одним из них. А пока просто наброски и маленький бонус из домашних заготовок.

Это все вагонные истории. Вот только вагон специальный. Кто может ездить на таком? В голову лезет всякая муть типа фильма «Дикий, дикий Запад». Это вообще странно… быть достаточно влиятельным, чтобы ради тебя гоняли поезд и в то же время не позволять себе более эффективное средство вроде самолета. А значит это «невольник», сопровождающий товорняк и его история. Или истории… можно вильнуть и в служебном вагоне былой рассказывает молодому страшилки… хоть это тоже где-то было, про поезд, странные остановки, мертвецов за окнами, другие измерения… Можно конечно расследовать убийство на маршруте. Кажется у Агаты Кристи было такое… Замутить подростковую сказку, про оборотня-машиниста и красный служебный вагон… должно быть меня укусила Стефани Майер… И приходится признать, что ничего толкового в голову не приходит.

***

Я бегу. (сон 28.03.2006)

Я бегу. Кто этот «я»? Беглец или бегун, раз занят этим нехитрым ремеслом. Моё прошлое осталось позади, как остаются за спиной серые стены коридоров, по которым я бегу. Прошлого больше нет. Есть только бег — привычное чередование ударов земли по ступням. Я выкладываюсь полностью, выжимаю из тела все, на что оно способно, но так бежать смогу ещё достаточно долго. Участившимся пульсом бьётся мысль — оторваться, обогнать. Я должен. Едва успеваю пригнуться — сразу за поворотом слишком низко расположена труба. Восстановить равновесие. Не останавливаться. Бежать. Ещё поворот и полуподвальные коридоры сменяются небольшой комнатой. Пробегаю её насквозь. Двери открыты. Ещё коридор. Со вздохом приходит ощущение-знание. Нет, слов просто не подобрать. Ощущение, словно кто-то пытается объяснить доступным мне языком слово, которого в нем просто не может быть. Но я понимаю смысл: в следующей комнате враги. Враги не столько мне, сколько тем, от кого я убегал, точнее тем, кто бежит за мной, позади. Противник впереди слишком силен для тех, кто за мной. Вот почему я бегу. Я должен успеть раньше.

Прикрытая дверь — не сбавляя скорости плечо чуть вперёд. Удар. Чуть шатаясь, вваливаюсь в комнату средних размеров. В ней трое. Вот они стоят — мои враги. Не обычные. Не те с кем дерутся оружием… они слишком сильны. Каждый из них способен остановить тех, что идут за мной, тех, кто должен пройти. Бег остановлен — дыхание сбито. Внезапно, как ушат ледяной воды, на меня проливается ощущение Силы, мощнейших чар пронизывающих тело и устремляющихся дальше, подобно разряду молнии, уходящему в землю. Довольно странная форма магии. И снова, словно чей-то голос, пытающийся словами моего языка дать пояснение. «Воздающий» или «Карающий» — подсказало сознание неточный перевод названия этих чар. Мне дали сил на одно заклинание. Одно на всех. Как бы ни были сильны эти противники, ничто не могло остановить стихию, прошедшую через меня. Сознание в доли секунды расширилось и где-то в мыслях я услышал короткие реплики, брошенные бесцветным голосом, характеризующие потаённые сущности и точными уколами поражающие их. Развоплощение первозданным элементом. Такое доводилось видеть не многим. Слишком велика цена таких чар. Запоздало мелькнувшая мысль, что я тоже не выживу и вслед за ней другая, на том чуждом языке, что нашёптывал мне последние часы: все сделано как надо, так должно. На какое-то время перестаю воспринимать окружающую действительность. Сознание подобно перегоревшей лампочке отдаётся милосердной тьме.

В себя я пришёл, когда подоспели те, ради кого я проделал свой путь — идущие по следу. Комната преобразилась, или это уже была другая, что более вероятно. Не могла же быть их цель в тупике? Осматриваюсь. Так и есть — просто похожи размерами и бледно-бежевым цветом стен. Мы едем в каком-то гигантском вагоне поезда. Догонявшие о чем-то беседуют у бара. Я для них лишь, оказавшийся полезным, чужак, о котором скоро забудут. За окном мелькают телеграфные столбы и редкие деревья. А я стою почти в центре комнаты, явно обделённой мебелью. В руках у меня остатки чего-то сладкого: крупнее конфеты, но меньше эклера. И тут я понимаю, что это конец. Последние метры моего забега длинною в жизнь. Прощальный ужин, наполненный ощущением предрешённости, фатума. Больше некуда бежать. Финиш. Воспоминания вновь блекнут. За ними начинает тускнеть сознание. Только в такт последним ударам сердца реквиемом звучит последнее озарение-желание: необходимо сфотографироваться. Чем-то важен был сам процесс, факт вспышки.

Открыв глаза, я оказываюсь в живописнейшем парке. Многоуровневые площадки с деревьями, обилие цветов среди густого, насыщенного зеленью фона. Все это разнообразие тысячами островков разбросано по воде. Пороги и водопады не более пары ладоней высотой владеют всем оставшимся пространством, уступая только широкой дороге мощёной камнем, что огромной змеёй вьётся по парку. Неведомая сила регулирует силу потока, и тот звучит своей особенной музыкой бегущей воды. Влекомый каким-то предчувствием, перелезаю через ограду, в воду.  При других обстоятельствах я бы так никогда не поступил, а сейчас было все равно. Стало не важно, что холодной воды по щиколотку, что я промочу обувь и ноги. И вот вспышка фотоаппарата — кто-то из бежавших позади решил мне помочь. И ничего не происходит… не произошло то, на что я так рассчитывал. Какое-то чудо не сработало, и соломинка надежды мгновенно пошла ко дну. Миг отчаяния и вдруг, какому-то другому посетителю парка, восточной внешности, вдруг захотелось меня сфотографировать. Точнее, судя по мимике и жестам, которыми он изъяснялся, не зная местного языка, он хотел, чтобы я открыл рот, оскалился, в общем, изобразил чудовище. А затем яркий свет слишком длинной вспышки и ощущение того, что все случилось… я растворился, исчез в этой бегущей волне света и воды. Но я обязательно ещё вернусь, ведь я всё для этого сделал.

* * *

Я бегу. Колесо жизни сделало полный оборот. Я опять бегу. Снова поезд, на этот раз обычная электричка. Полупустые вагоны, я пробегаю их, чуть задерживаясь у дверей. В руках у меня толстенная книга, напоминающая размерами энциклопедию. Тяжёлая, но вес не ощущается, она слишком важна. Я ещё не знаю чем она так ценна, но зато твёрдо знаю, что я должен её унести. Бегу. Сквозь мутные стекла дверей видны преследователи. Люди в чёрных одеждах отстают меньше чем на два вагона. Вот уже видна станция, состав тормозит, а я использую инерцию для последнего рывка — к дверям. Остановка. Выбегаю на платформу. Из соседнего вагона спешно спрыгивают двое преследователей. Не до рассматривания. Ныряю в длинный подземный переход и выбегаю в каком-то лесе-парке-песочнице. Поляна в окружении деревьев. Горы песка образуют цепи странных склонов и холмов. Заброшенный песчаный карьер? Недавно здесь был дождь. Песок застыл коркой и бежится по нему вполне легко.

Меня настигает волна страха, исходящая от преследователей. Я и книга уже близко месту назначения, хоть я и не знаю куда бегу, руководствуясь скорее интуицией и подвернувшимися возможностями. Не знаю как, но я чувствую это. В памяти о содержании книги ничего, равно как и о том, откуда она взялась у меня, но не бросаю её. Это даже не чувство — уверенность, аксиома, знание: она зачем-то нужна и бросать её ни в коем случае нельзя. Я знаю это, но кажется что с каждой минутой она всё тяжелее. Сознание раздваивается, и я словно со стороны вижу себя, насыпь по которой бегу, небольшую яму-ров и ещё один холм песка впереди. Скорее туда. Там что-то должно свершиться. Прыжок. Секунды, растянувшиеся в минуты. Преследователи собираются прыгнуть вслед. Я ненадолго задерживаюсь на пике прыжка, но инерция уже несёт тело вперед. Мысль-впорос «зачем же нужна книга?» вдруг сменяется смутно знакомым шёпотом-воспоминанием: «желание! желание!». Нет времени думать, ещё миг и меня схватят. Спотыкаюсь, роняя книгу. Неловким движением подхватываю её в воздухе, а сам в продолжающемся падении кричу внезапно пришедшие на ум слова: «ХОЧУ БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМ!».

В тот же миг мир меняется, словно при падении кувырок через голову бросил меня в другую реальность. Удачно прервав кувыркание, с пугающей скоростью скольжу на пятой точке вниз по крутому склону. Хорошо ещё, что тут песок без камней. Преследователи исчезли, книга тоже. Мой стремительный спуск прекращает небольшая дорожка. Отряхнувшись продолжаю свой путь по ней. Через некоторое время она выводит меня к улочке, в которой ютятся различные лавочки. Идёт активная торговля. Продают и покупают все: от пуговиц до диковинных птиц. Один из торговцев подманил меня и что-то быстро сказал. Я не задумываясь ответил, на каком-то чужом языке. Так словно он говорил не со мной, а с кем-то во мне. Мой разум не участвовал в этой беседе и я даже не понял о чем она была, но вот чувства которые она вызвала я не забуду. Переполняющее ощущение удовлетворения от  исполнения предназначения. Вслед за ним приходит понимание почему за мной гнались и ЧТО не досталось чёрным людям. Как вдруг мир захлебнулся стремительно нахлынувшей волной тумана. Перестав уже что либо понимать в происходящем, на грани пробуждения в голове мелькнула мысль. Знакомый голос сказал: «я все-таки вернулся».

Обсудить у себя 5
Комментарии (4)

Прикольный винигрет получился)) правда он для избранных, человек со стороны не поймёт))
кстати, мне тоже подумалось, что в английском больше возможностей обыграть эти слова. 

«должно быть меня укусила Стефани Майер»

а как ты записываешь свои сны? прям в таких подробностях всё помнишь? или сон — это основа, вокруг которой уже додумываешь детали?


Я очень мало их записываю, в том смысле, что хотелось бы больше, но для этого очень многое совпасть должно. Сон — впечатлить и запомниться. Для этого удачно проснуться, а не быть разбуженным. Но может и наоборот, удачно быть разбуженным\проснуться, чтобы увидеть «вторую серию». Не перекрыться событиями утра, например если проспать, спешка вытрет все. Сохранить эмоциональную подоснову — унылые коллеги могут одной фразой все «забыть». Я все жадничаю и стесняюсь выделить время утром для того, чтобы записать сразу на бумагу. Но для этого надо вставать на час-полтора раньше, что для меня непосильная задача. Ну и сам сон должен быть м… интересным, чтобы его рассказывать. Давненько, еще до чистки, я пробовал написать классификацию снов, чтобы было проще объяснить какие и почему. У меня к снам особое отношение и те, что я называю отражениями этой реальности — мало интересны,  например сегодня ловил каких-то насекомых, вчера — про дебетовые карты… тот случай, когда мозг предпочел мысли ушедшего дня, бесконечности миров и предназначению. Они как задания в удп, которые не хочется делать. А есть те, которые пробирают насквозь. Как хорошие истории, впечатляют, заставляют офигевать и задумываться, меняют. Их хочется сохранить и показать. Они давно стали частью меня, точнее я скорее стал их частью. И там мой путь нечто среднее… часто я пытаюсь сохранить детали окружения, они кажутся мне важными… но это скорее схемы и словесные чертежи, чем рассказы. Их я обычно не показываю. Чаще важным кажутся не детали, а события… их сравнительно легко записать, вот как приведенные выше. Но бывает и так, что приходится домысливать, достраивать мир до некого состояния или подбирать «работающие» объяснения. Случается, что в историях по снам я меняю некоторые вещи. Что-то потому, что так будет привычней и понятней в этом мире. Что-то, потому, что мне не очень нравится, мои поступки. Бывает и пересобираю однотипные сны в единую историю по мотивам… Короче, каждый раз — отдельный случай. Порой хватает одного запомнившегося образа или слова и память оживляет и восстанавливает все, по мере написания. А иногда детальнейшая запись не помогает — возникает ощущение, что все было не так, не возрождает запись тех образов что были, да и сами образы уже поблекли и забылись. Это одна из причин, почему мне важны оттенки слов — чтобы помнить.

А у меня со снами постоянно так: даже если и впечатлит особо сильно какой-то, то начинаю его пересказывать и весь смысл теряется. И начинаешь думать, Ну и что в нём было такого особенного? Обычный же сон. А особенными бывают какие-то ощущения в нём. Только словами их выразить не удаётся.

И такое бывало. Инетересно, как это воспринимается окружающими, когда тебе втирают про что-то афигенное, но не могут даже примерно объяснить что это ).

Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: